Американский демограф Э. Диви определил численность нижнепалеолитического человечества в 125 тыс. человек. Хронологически эта численность относится—в соответствии с датировками процесса антропогенеза, имевшими хождение в ту пору,— к 1 млн лет от современности; речь идет лишь о территории Африки, которая только и была заселена первобытными людьми в соответствии со взглядами автора, разделявшего гипотезу африканской прародины человечества; плотность населения была при этом 1 человек на 23— 24 кв. км. Этот расчет выглядит завышенным, но его можно принять для более поздней стадии нижнепалеолитической эпохи, представленной ашельскими памятниками и следующей группой ископаемых гоминид — питекантропами.
О них есть палеодемографиче-ская работа немецкого палеоантрополога Ф. Вайденрайха, опирающаяся на итоги изучения человеческих скелетов из известного местонахождения Чжоукоудянь, близ Пекина, но она содержит данные лишь об индивидуальном и групповом возрасте. Диви приводит для неандертальцев цифру численности в 1 млн человек и относит ее к 300 тыс. лет от современности; плотность населения в пределах Африки и Евразии была при этом, по его мнению, равна 1 человеку на 8 кв. км. Эти оценки выглядят правдоподобными, хотя, строго говоря, их нельзя ни доказать сколько-нибудь определенным образом, ни таким же образом опровергнуть.
В связи с заселением Америки и Австралии человеком в верхнем палеолите ойкумена значительно расширилась. Э. Диви предполагает, что плотность населения составляла 1 человек на 2,5 кв. км (25— 10 тыс. лет от современности), а численность его постепенно увеличивалась и была равна соответственно примерно 3,3 и 5,3 млн
человек. Если экстраполировать цифры, полученные для населения Сибири к приходу туда русских, то мы получим более скромную численность для исторического момента перехода к производящему хозяйству—2,5 млн человек. Эта цифра представляется предельной. Такой демографический потенциал, видимо, был уже достаточен, чтобы обеспечить формирование цивилизации в узком смысле слова: концентрацию хозяйственной деятельности в определенных, локально четко oi раниченных районах, возникновение поселений городского типа, отделение ремесла от земледелия, накопление информации и т. д.
На последнем моменте стоит остановиться особо. Расселение древнейшего человечества по земной поверхности столкнуло его, как уже отмечалось, с самыми различными экологическими условиями и разнообразным миром охотничьей добычи. Освоение новых ниш было невозможно без наблюдения за ходом природных процессов и природными явлениями, охота—без знания привычек животных, собирательство не могло быть эффективным без запаса сведений о полезных растениях.
Духовной жизни палеолитического человечества, палеолитическому искусству и попыткам реконструкции социальных отношений посвящены тысячи статей и сотни книг. И лишь в единичных работах затрагивается вопрос о положительных знаниях в коллективах людей эпохи потребляющего хозяйства. В настоящее время вопрос этот интересно поставлен и рассмотрен в серии трудов В. Е. Ларичева. В частности, им приведены заслуживающие внимания соображения о невозможности представить себе развитие даже охотничьего и собирательского общества без какого-то календаря и использования в повседневной жизни астрономических ориентиров. Запас знаний, который накопило человечество в ходе расселения по земной поверхности на протяжении 4—5 млн лет, сыграл не последнюю роль в освоении навыков производящего хозяйства и переходе к цивилизации.